Недостача, конец и целость

Онтологическая черта конца и целости в рамках этого разыскания может быть только подготовительной. Ее удовлетворительное выполнение просит не только лишь установления формальной структуры конца вообщем и целости вообщем. Оно просит совместно и развертывания их вероятных региональных, т.е. деформализованных структурных видоизменений, отнесенных к всегда определенному «предметносодсржащему» сущему и детерминированных из Недостача, конец и целость его бытия. Этой задачей подразумевается снова же довольно конкретная, положительная интерпретация методов бытия, требующих регионального разделения универсума сущего. Но осознание этих образов бытия просит проясненной идеи сущего вообщем. Адекватное воплощение онтологического анализа конца и целости проваливается не только лишь на пространности темы, да и на той принципной трудности, что Недостача, конец и целость для одоления этой задачки как раз разыскиваемое в данном разыскании (смысл бытия вообщем) должно предполагаться уже отысканным и известным.

Главный энтузиазм следующих рассмотрении принадлежит «видоизменениям» конца и целости, которые как онтологические определенности присутствия должны направлять начальную интерпретацию этого сущего. В неизменном внимании к уже установленному экзистенциальному устройству присутствия мы должны попробовать Недостача, конец и целость решить, как эти ближайше навязывающиеся понятия конца и целости, сколь бы категориально неопределенными они ни оставались, онтологически непропорциональны присутствию. Отклонение этих понятий должно быть переработано в положительное указание на их специфичный регион. Тем упрочится понятность конца и целости в их видоизменении как экзистенциален, чем будет обещана возможность Недостача, конец и целость онтологической интерпретации погибели.

Если но анализ конца и целости присутствия берет таковой дальний ориентир, это все равно не может значить, что экзистенциальные понятия конца и целости придется получать на путях дедукции. Напротив, надлежит извлечь экзистенциальный смысл прихода-к-концу присутствия из него самого и показать, как такое «скончание» способно конституировать бытийную Недостача, конец и целость целость сущего, которое экзистирует.

Уясненное до сего времени относительно погибели поддается формулировке в 3-х тезисах:

К присутствию принадлежит, пока оно есть, некоторое еще-не, чем оно будет, – неизменная недостача.

Приход-к-своему-концу всегда еще-не-до-конца-сущего (бытийное снятие недостачи) имеет нрав больше-не Недостача, конец и целость-присутствия.

Приход-к-концу заключает внутри себя некоторый для всякого присутствия совсем незаместимый модус бытия.

В присутствии неизменная «нецелость», находящая собственный конец со гибелью, неискоренима. Но может ли то феноменальное событие, что к присутствию, пока оно есть, «принадлежит» это «еще-не», интерпретироваться как недостача. Относительно какого сущего мы говорим о недостаче? Выражением Недостача, конец и целость обозначается то, что к сущему хотя и «принадлежит», но чего еще не хватает. Недостача как нехватка базирована в принадлежности. Недостает напр. выплаты недополученного остатка при погашении долга. Недостающего еще как бы нет в распоряжении. Погашение «долга» как снятие недостачи значит «приход», т.е. допоступление остатка, чем то Недостача, конец и целость еще-не вроде бы восполняется, пока задолженная сумма не соберется «в кучку». Недостача предполагает потому: еще-не-собранность-вместе взаимопринадлежащего. Онтологически тут лежит неподручность ожидаемых частей, по бытийному роду тех же что и подручные, которые со собственной стороны не видоизменят собственного способа-быть с поступлением остатка. Имеющаяся нецельность погашается собиранием частей Недостача, конец и целость в кучку. Сущее, в каком чего-то еще недостает, имеет бытийный род подручного. Дособранность, соотв. фундированную в ней недособранность мы характеризуем как сумму.

Но эта принадлежащая такому модусу собранности несобранность, нехватка как недостача, никак не может онтологически найти еще-не, принадлежащее как вероятная погибель к присутствию Недостача, конец и целость. У этого сущего вообщем не метод бытия внутримирно подручного. Собранность сущего, в качестве какого присутствие идет «своим путем», пока не придет к «концу пути», конституируется не через «прогрессивное» суммирование сущего, которое само от себя уже как-то и кое-где подручно. Присутствие не собирается в кучку, когда восполнено его еще-не Недостача, конец и целость, оно напротив тогда как раз кончает быть. Присутствие экзистирует всегда уже конкретно так, что к нему принадлежит его еще-не. Ан нет ли сущего, которое есть как оно есть и которому еще-не может принадлежать, без того чтоб это сущее непременно имело бытийный род присутствия?

Можно напр Недостача, конец и целость. сказать: луне недостает еще последней четверти, чтоб быть полной. Это еще-не миниатюризируется с исчезновением прячущей ее тени. При этом луна все-же всегда уже налична как целое. Не говоря о том, что луна и полная тоже никогда не воспринимается полностью, еще-не значит тут никак не еще-не-кучность принадлежных частей Недостача, конец и целость, но касается единственно ощущающего восприятия. Принадлежащее к присутствию еще-не но не просто до поры и периодически остается труднодоступно для собственного и чужого восприятия, оно не «есть» еще вообщем «в действительности». Неувязка касается не восприятия присутствиеразмерного еще-не, но его вероятного бытия соотв. небытия. Присутствие должно Недостача, конец и целость стать самим собой, какое оно еще не есть, стать, т.е. быть. Чтоб потому суметь сравнимо найти присутствиеразмерное бытие этого еще-не, мы должны взять в рассмотрение сущее, чьему методу быть принадлежит становление.

Незрелый плод напр. идет навстречу собственному созреванию. При этом к нему в созревании совсем не прибавляется Недостача, конец и целость как еще-не-наличное то, чем он еще не был. Он сам доводит себя до зрелости, и такая само-доводка охарактеризовывает его бытие как плода. Никакое мыслимое привнесение не может убрать незрелость плода, не приди это сущее от себя к зрелости. Еще-не незрелости предполагает не неверное другое, которое безотносительно к плоду Недостача, конец и целость могло бы наличествовать в нем и с ним. Оно имеет в виду сам плод в его специфичном методе бытия. Еще не полная сумма как подручное в отношении недостающего неподручного остатка «индифферентна». Строго, она в отношении к нему не может быть ни неиндифферентна ни равнодушна. Созревающий же плод Недостача, конец и целость не только лишь не равнодушен к незрелости как иному для себя, но созревая он и есть незрелость. Еще-не уже втянуто в его собственное бытие, и никак не произвольным определением, но конститутивом. Соответственно присутствие тоже есть, пока оно есть, всегда уже свое еще – не.

То, что составляет «нецелость» присутствия, неизменное Недостача, конец и целость вперед-себя, не есть ни недостача суммарной собранности, ни тем паче ее пока-еще-недоступность, но такое еще-не, каким присутствие как сущее тем, что оно есть, имеет быть. И все таки сопоставление с незрелостью плода, при известном согласовании, указывает принципиальные различия. Принять их во внимание означает увидеть Недостача, конец и целость неопределенность в предшествующей речи о конце и скончании.

Если созревание, специфичное бытие плода, методом бытия собственного еще-не (незрелости) формально и сходится с присутствием в том, что последнее тоже в еще уточнимом смысле всегда уже есть свое еще-не, то это все-же не может значить, что зрелость Недостача, конец и целость как «конец» и погибель как «конец» совпадают в онтологической структуре kohuel Со зрелостью плод полностью закончен. Есть ли но погибель, к которой идет присутствие, законченность в этом смысле? Присутствие правда со собственной гибелью «закончило собственный путь». Непременно ли оно при всем этом исчерпало и свои специальные способности? Не напротив ли, они у Недостача, конец и целость него быстрее отняты? И «неисполнившееся» присутствие кончается. С другой стороны, оно так не непременно добивается зрелости только со собственной гибелью, что может перескочить ее уже до собственного конца. Почаще оно кончается в незавершенности либо же распавшимся и изношенным.

Скончание не непременно гласит о полной законченности. Настоятельнее подходит вопрос Недостача, конец и целость, в каком смысле вообщем нужно осознавать погибель как скончание присутствия.

Кончиться наиблежайшим образом означает закончиться, и это снова в онтологически разном смысле. Дождик прекращается. Его больше нет налицо. Дорога прекращается. От этого прекращения дорога не исчезает, но прекращение определяет дорогу как эту наличную. Окончание как прекращение может соответственно значить Недостача, конец и целость: переход в неналичность либо же как раз в первый раз наличествование с концом. Это нареченное последним окончание может снова же определять собою либо что-то неготово наличное – строящаяся дорога прерывается – либо снова же конституировать «готовность» наличного – с последним мазком кисти картина готова.

Но окончание как готовность не заключает Недостача, конец и целость внутри себя полной законченности. Быстрее напротив, что желает полной законченности, должно достигнуть вероятной ему готовности. Полная законченность есть фундированный модус «готовности». Последняя сама вероятна только как определение наличного либо подручного.

Даже окончание в смысле исчезновения еще может модифицироваться сообразно бытийному методу сущего. Дождик кончился, т.е. прошел. Хлеб кончился, т Недостача, конец и целость.е. съеден, уже не имеется в распоряжении как подручное.

Никаким из этих модусов окончания нельзя правильно охарактеризовывать погибель как конец присутствия. Будь умирание понято как законченность в смысле окончания рассмотренного рода, присутствие было бы положено этим как наличное, соотв. подручное. В погибели присутствие ни полностью закончено, ни просто Недостача, конец и целость пропало, ни тем паче стало готово либо как подручное полностью доступно.

Подобно тому как присутствие, напротив, пока оно есть, повсевременно уже есть свое еще-не, так есть оно всегда уже и собственный конец. Подразумеваемое гибелью окончание означает не законченность присутствия, но бытие к концу этого сущего. Погибель – метод быть, который присутствие Недостача, конец и целость берет на себя, чуть оно есть. «Едва человек приходит в жизнь, он сразу довольно стар чтоб умереть».

Окончание, как бытие к концу, просит собственного онтологического прояснения из метода бытия присутствия. И, предположительно, только из экзистенциального определения окончания, станет понятна возможность экзистирующего бытия того еще-не, которое Недостача, конец и целость размещается «до» его «конца». Экзистенциальное прояснение бытия к концу дает в первый раз и достаточную базу, чтоб очертить вероятный смысл речи о целости присутствия, раз уж эта целость должна конституироваться через погибель как «конец».

Попытка, идя от прояснения этого еще-не, методом свойства окончания достигнуть осознания присутствиеразмерной целости не привела к Недостача, конец и целость цели. Она показала только плохо, то еще-не, какое присутствие всегда есть, противится собственной интерпретации как недостачи. Конец, к которому экзистируя присутствие есть, никакой законченностью правильно не определяется. Но совместно с тем рассмотрение как бы показало, что его ход должен быть оборотным. Положительная черта разбираемых феноменов (еще-не Недостача, конец и целость-бытие, окончание, целость) получится только при конкретной ориентации на бытийное устройство присутствия. Эта однозначность но плохо защищена от сбоев вниканием в региональную принадлежность структур конца и целости, онтологически несопоставимых с присутствием.

Позитивную экзистенциально-аналитическую интерпретацию погибели и ее нрава конца, нужно вести по путеводной нити достигнутого уже основоустройства присутствия Недостача, конец и целость, по парадоксу заботы.


nedostovernaya-i-dostovernaya-ocenka-srednej-raznosti.html
nedoverchivoj-vozlyublennoj.html
nedovolnij-molochnik-tema-rossiya-v-vto.html